Последний бакенщик: Аркадий Лунь о реке, которая всех переживёт
Сорок лет он выставляет плавучие знаки на нижнем Дону — профессия, которую почти вытеснил спутник. Вышли с ним на воду в пять утра, чтобы понять, зачем реке ещё нужен живой глаз.
В пять утра река ещё дымится. Аркадий Лунь заводит мотор своей плоскодонки с третьего рывка, кивает мне на банку — садись — и мы идём вниз по течению проверять бакены: красные и белые поплавки, которые полвека показывают судам, где у Дона глубоко, а где начинается мель.
Луню шестьдесят восемь, сорок из них он бакенщик — человек, который следит за плавучими знаками на реке. Профессия почти исчезла: фарватер давно размечают спутником и электроникой. Но на нижнем Дону остался участок с капризным дном, где течение за неделю переносит песчаную косу, и туда по-прежнему нужен не прибор, а тот, кто читает воду глазами.
«Река не любит, когда её торопят»
Он говорит медленно, в такт мотору, и почти не смотрит на меня — всё время на воду. Спрашиваю, как он понимает, что косу снесло. «По цвету, — отвечает. — Где мельче, там вода светлее и злее. Молодые верят прибору, а прибор вчерашний. Река уже ушла, а он ещё показывает, где она была».
«Река не любит, когда её торопят. Она всех переживёт — и баржи, и мосты, и нас с тобой.»
Бакенщиком был его отец, и дед ходил по этой же воде. Аркадий помнит, как мальчишкой заправлял керосином фонари на знаках — тогда их зажигали вручную каждый вечер. «Электричество пришло, стало проще, — говорит он без сожаления. — Только глаз всё равно нужен. Фонарь горит, а под ним намыло по колено — кто увидит, кроме меня?»
- Багор — поправить сорванный с якоря бакен
- Запасные фонари — два комплекта, если один зальёт
- Термос — чай с чабрецом, до полудня не выходит на берег
- Тетрадь промеров — глубины по всему участку, от руки, с 1998 года
- Бинокль — старый, морской — «показывает лучше новых»
Что остаётся
Участок Луня — последний на реке, который размечают вручную. Когда он уйдёт, поставят автоматические буи с датчиками, и, наверное, это правильно. Но он уверен, что первую же большую воду те буи не переживут: «Прибор не спорит с рекой. А с ней надо спорить, иначе она садится тебе на шею».
Мы возвращаемся к полудню. Лунь глушит мотор у своего вагончика на берегу, сверяет тетрадь, дописывает две цифры. Завтра в пять он снова выйдет — пока река его пускает и пока есть кому передать багор. Ученика, признаётся, до сих пор нет: «Молодые приходят на неделю. Скучно им. А река не для тех, кому весело».